Страсти по истории

25.05.2017

PRO&CONTRA

Министерство образования и науки все еще не определилось с точной датой введения обязательного ЕГЭ по истории. Новость о том, что экзамен придется сдавать уже в 2020 году, сначала появилась на лентах информационных агентств со ссылкой на главу ведомства, а затем была опровергнута. Дискуссии о том, нужен ли российской школе этот шаг, продолжаются. У идеи есть и сторонники, и противники, тема остается обсуждаемой и, судя по накалу страстей, весьма болезненной. 


Прививка для ума

Следует сразу признаться: я не считаю ЕГЭ безусловным благом для отечественной системы образования. Да, благодаря его введению удалось несколько снизить коррупцию при приемах в вузы, особенно столичные. Но свято место пусто не бывает — создан новый рынок, на местах: о регионах, где живут «гениальные» выпускники, сплошь получающие высокие баллы, все слышали. 

Обмен шила на мыло, вероятно, крайне увлекателен для самих участников процесса, но не стоит выдавать его за великое достижение прогресса. 

Тем не менее система кое-как работает, с каждым годом ЕГЭ совершенствуется, ошибки исправляются, и есть надежда, что со временем институт эволюционным путем превратится во что-то приемлемое и действительно отражающее уровень знаний выпускников и абитуриентов.

Введение обязательного госэкзамена по истории как любое расширение нынешнего довольно куцего формата, безусловно, является положительным шагом. Тезис кажется спорным, но здесь на ЕГЭ стоит остановиться и перейти непосредственно к истории.

Фраза «народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего» от частого употребления слегка затаскалась, но инструкция «мойте руки перед едой» тоже не отличается новизной. Однако как несоблюдение элементарных правил гигиены приводит к серьезным болезням, так и незнание собственной истории порождает тяжелые общественные недуги. Россию они, к сожалению, не миновали.

О причинах стремительного падения СССР политологи спорят уже третье десятилетие: разумеется, события такого масштаба редко имеют какое-то единственно верное объяснение, но, пожалуй, одной из важных предпосылок катастрофы 90-х можно назвать специфическое отношение советской официальной идеологии к общественным наукам. 

Исторический материализм, научный коммунизм — эти идеологические конструкты, очевидно, не дружили с объективной реальностью. И поскольку новейшая история регулярно менялась вслед за колеблющейся линией партии, а древняя, средневековая и новая не очень укладывалась в однозначную марксистскую схему смены формаций, предмет в целом преподавался не слишком убедительно. Хорошо, лучше, чем можно было, но сердца не трогал. 

Итог печален. У неизбалованного знанием истории советского общества не оказалось иммунитета против вала реальных исторических фактов и псевдоисторических измышлений, которые обрушились на головы людей в конце 80-х благодаря журналу «Огонек» и другим перестроечным изданиям.

Часто организм способен одолеть инфекцию без лекарств, но на это требуется время. Так и бывшее советское общество, ставшее российским, практически без помощи государства в 90-е годы победило большинство «разоблачений». Минули лихие годы шельмования Иосифа Сталина, забылся когда-то незаслуженно популярный «Ледокол», попытки утопить нашу историю в потоках крови и грязи оказались тщетны. Дольше всех продержалась «новая хронология», но и ее адептов все меньше. 

Да, псевдоисторики получили более серьезную аудиторию, чем могли бы, но даже пережившие крах системы граждане России в целом оказались вполне устойчивы к попытке кардинально переформатировать их взгляды на свое прошлое — недавнее и уходящее в глубь веков.

Разумеется, текущий уровень знаний обывателя истории страны (молодежи это особенно касается) сложно назвать удовлетворительным. 

Впрочем, это вина не только ЕГЭ, но и явно скудного количества отражающих реальность тематических фильмов — все-таки кино в последнее столетие действительно стало главным из искусств, оно формирует представление людей об окружающем мире. И, кстати, на западных телеканалах это крепко усвоили. Там регулярно идут (и пользуются успехом) серьезные исторические сериалы. 

Популярная же идея о том, что технарям якобы не нужна история, так же ошибочна, как мысль о том, что гуманитариям можно изучать математику в пределах сложения и вычитания до сотни. Все должны уметь хорошо считать и всем надо знать историю родной страны — пусть для начала хотя бы в рамках ЕГЭ.

Никто не говорит, что экзамен — панацея от любых общественных болезней. Скорее прививка: необходимая процедура, которая дает возможность организму сопротивляться. Если прыгать с моста вниз головой, то и вакцина не поможет, но вовремя сделанный укол способен спасти кому-то жизнь. 

Антон Крылов


Вирус незнания

Сдача ЕГЭ больше всего напоминает игру «Поле чудес». Есть такая буква! Есть такая цифра! Выбери правильные соответствия из предложенных вариантов! Сопоставь Митрофанушку и Фонвизина без помощи кучера! Внимание — черный ящик! «Что делал слон, когда пришел Наполеон?»

Нельзя сказать, что ЕГЭ по истории примитивен. Нет, вопросы требуют весьма основательной, хотя и несколько поверхностной эрудиции. Не назовешь их и чересчур сложными. Автор этих строк проходит любой из аналогичных онлайн-тестов на 96–98 баллов из 100 и сдается в основном на плохих формулировках и ошибках составителей. 

Невозможно, конечно, «выиграть», если в тесте встречаются утверждения, что боевые действия в 1812-м «велись в течение одного года» (на самом деле — шесть месяцев), или заявления, что «приказы» не имеют отношения к эпохе Петра Великого (на деле большую часть петровского царствования в России существовала именно эта система, Полтавскую битву выиграла страна, где управляли приказы, а не коллегии).

Сдать ЕГЭ по истории можно, знать предмет на 98 баллов реально, вреда от этого не будет. Только это — не история, не «священная книга народов», о которой говорил Карамзин. Подготовка к ЕГЭ превращает полные драматизма события нашего прошлого, требующие внимания, гордости, восторга, скорби, в калейдоскоп никак не связанных между собой дат. Тест не опирается на понимание логики и внутренней взаимообусловленности исторических процессов. 

Что еще хуже, в ЕГЭ нет и не может быть места подвигу. Зоя Космодемьянская преображается в «первую женщину Героя Советского Союза, замученную и казненную фашистами». И то, «замученная» — какое-то не тестовое слово. Ни ноябрьской стужи, ни горящих изб, ни глумящихся оккупантов с автоматами, ни скорбного молчания жителей деревни, ни последней речи «Всех не перевешаете!». То есть ничего из того, ради чего вообще-то и стоит открывать учебник. 

История как память нужна ведь для того, чтобы не забылись славные, ужасные и вызывающие удивление деяния предков. Чтобы мы могли подражать их подвигам и не повторять их ошибок, взращивать и укреплять нашу идентичность, наше чувство принадлежности к народу, к стране, к культуре. История как наука необходима для того, чтобы в этой памяти отличить истинное от ложного, правду от вымысла, чтобы наш умственный «чердак» не был забит хламом фальшивых воспоминаний и ведущих в никуда из ниоткуда «фактов».

Ни того, ни другого современная российская школа не преподает. Изучать историю как науку в рамках программы считается бессмысленным. Довольно и того, чтобы учебник не лопался от мифов. А на пути постижения истории как памяти стоит западный принцип, от которого отечественные чиновники отказываться не хотят, несмотря на многолетнюю критику. 

Тест на наших глазах формирует «нового человека»: он, встретившись с любой задачей, первым делом спрашивает: «А какие четыре варианта ответа?» Этот вирус незнания сопровождает человека всю жизнь: предложите мне готовые решения, а я уж соизволю заглянуть в «Википедию», думать-то мне лень. Подберу вам ответ, только отстаньте. 

Принцип ЕГЭ противоречит самому духу истории — ведь в ней нет никаких четырех вариантов: их может быть бессчетное множество, или только один, или вообще ни одного. В предложенном виде экзамен по самой своей сути, по требующейся для него психологической установке, антиисторичен.

Есть ли ему альтернатива? Думаю, да. Но для этого нам необходимо пересмотреть подход к преподаванию истории, сделать его более живым и творческим, сблизить школьный предмет с историей-памятью и историей-наукой. Предложить ребенку написать историю своей семьи, своего города, края, наконец — своей страны, так, как он ее увидел, прочувствовал и понял. 

Можно столкнуть на уроке мнения в спорах о наилучших путях развития государства, причем не в духе исторического самоедства: «Почему у России все плохо», а серьезно. К примеру: следовало ли Ивану Грозному начинать Ливонскую войну или лучше было прислушаться к Адашеву и продолжить наступление на юг, на Крым? Дали бы вы на месте Грозного царя привилегии английским купцам? Или, напротив, закрыли от них страну? Представить себя в роли председателя совета министров Российской империи и сформулировать отклик Милюкову на его «Глупость или измену». 

Формат ЕГЭ и концентрация на подготовке к нему вредны. История навсегда остается после этого абракадаброй из ненужных сведений, имеющих лишь репрессивную функцию: если не запомнил потоки букв и цифр, то ты неудачник. Смысл школьной истории должен быть в другом — пусть уроки развивают в детях умение работать с исторической памятью, своей родовой и общенациональной, и готовят воспринимать историю как пространство судьбоносных решений, которые зависят от нас.

Егор Холмогоров


Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть