За нами Россия, Москва и Арбат

05.10.2013

Елена ФЕДОРЕНКО

Арбат принимает поздравления. Ему 520 лет. Вы думаете, это просто улица? Ничего подобного. Арбат — микромир с лабиринтом переулочков и островками двориков.

Арбатская площадь 1896 г.Не скажешь, что улица шелестит листвой, она почти голая. И только безумец станет утверждать, что Арбат богат архитектурными памятниками. Найдется, конечно, парочка-другая классических особнячков, стоит тут дом в виде средневекового замка с суровыми фигурами рыцарей в латах, есть постройки с атлантами, лепниной, помпезными парадными дверями, плюс сталинская высотка МИДа. Есть улицы с точки зрения архитектуры несравненно богаче, и, будем честны, Арбат безнадежно эклектичен. На памятники и вовсе почти нищий. Не получается отнести к ценностям памятник Булату Окуджаве, опускается перо, как только вспоминаешь про скульптурный дуэт Пушкина и Гончаровой или фонтан «Принцесса Турандот».

Князь Кропоткин, ставший анархистом, писал о своей малой арбатской родине как о Сен-Жерменском предместье Москвы. Время не пощадило это предместье. Но каким-то чудесным образом легенда Арбата сохранилась. У Алексея Арбузова есть пьеса «Сказки старого Арбата», ни действие, ни герои которой с Арбатом не связаны. Но в названии живет разгадка: тихий, интеллигентный, добрый и терпеливый Арбат — это жизнь старинного района Первопрестольной. Об Арбате, который мы потеряли, говорил Андрей Вознесенский: «Сердце так же стонет, как … от снесенных кварталов и оград. Арбат — это наш Вишневый сад». Его вырубили, но легенда осталась. Юрий Яковлев совсем недавно сказал читателям нашей газеты: «Арбат моего детства был низкорослым, с пряничными домиками и цветными окошками — от абажуров. Жуткая катастрофа произошла на глазах: ломали наспех, очень быстро, сносили не дома — целый мир, возводили уродливые здания на месте старинных особнячков. Вместе с их гибелью уходит особая порода людей — арбатских москвичей».

Собственно, Сен-Жерменское предместье превратилось в Монмартр, где гремит музыка, толкаются продавцы и торгуются покупатели. А ведь еще живы люди, которые помнят, как на Арбате пели соловьи. 

Арбат попал в летопись по печальному случаю, когда в 1493 году от свечи, упавшей в арбатской церкви Николы на Песках, занялось огромное пламя, едва не уничтожившее целый город. Так родилась пословица: «Москва от копеечной свечки сгорела». Тогда жил Арбат слободами, историю донесли названия переулков: Плотников, Денежный, Серебряный, Староконюшенный. И каждый примыкал к ровному и узкому позвоночнику Арбата, что на арабском значит пригород. Короткое, звонкое и необычное слово, звучащее от караванов восточных купцов, прижилось, и своего имени с тех пор улица не меняла. Правда, царь Алексей Михайлович повелел было переименовать ее в Смоленскую, но упрямые жители указу не повиновались. Прямая, как стрела без изъянов, улица полностью сгорела в 1812 году. Отстроилась быстрее иных в златоглавой. Тогда-то Арбату решили сделать «талию» — развернули под небольшим углом в районе Староконюшенного переулка. Это было мудро: на улице, соединявшей две открытые площади и распахнутой навстречу сквознякам, стало тише.

Рынок на Арбатской площади 1909 г.Репутация Арбата менялась, он отличался непостоянством нрава. Улица слишком часто воспламенялась, и после каждого пожара обретала новый облик. Своему беспечно-торговому ремесленному характеру Арбат впервые изменил в середине XVIII века. Слишком уж приглянулись его уголки дворянской знати. В стремительно выросших особняках началась иная жизнь — роскошная и яркая, с веселыми вечерами и ночными балами. «Житель Замоскворечья уже встает, когда на Арбате только что ложатся спать», — подмечал очевидец. Торговцам пришлось переехать — они «портили» аристократический мир. Один из мемуаристов сетует, что здесь даже табачной лавчонки не сыскать, сплошь — богатые усадьбы, где культивируют старинный московский быт. Здесь, кстати, не селились иностранцы. Облюбовали иные места — Мясницкую, Лефортово, Петровку и, конечно, Кузнецкий мост. Потому-то на Арбате звучал правильный русский язык, отмеченный певучим московским говором. 

К началу прошлого века на Арбате появляются высотки в стиле модерн на 5-6 этажей. Здания возводят для сдачи внаем, и тут, в доходных домах, снимают квартиры художники, артисты, врачи, ученые, юристы, литераторы — в скором будущем арбатские интеллигенты.

Арбат. 1932-33В первые советские десятилетия квартиры уплотняются: наступает время коммуналок — они нужны для строителей коммунизма. Шумный люд заполняет улицу без спроса, по Маяковскому, «Арбат толкучкою давил и сбоку и с хвоста». Сюда спешили жители окраин, чтобы наведаться в знаменитый гастроном и универмаг «Торгсин» (торговля с иностранцами) у Смоленской площади, и, конечно, в книжные магазины — они были лучшими в городе.

В 1930–1950-х Арбат берет на себя миссию государственной улицы. Партийное руководство и лично Сталин проезжают по Арбату в Кремль. Мальчишки теряют мячи в подворотнях, стараются обмануть бдительных стражей порядка, желая во что бы то ни стало поглазеть на мчащиеся по Арбату правительственные кортежи. Скоро дети Арбата подрастут и уйдут добровольцами на фронт. Мало, кто вернется. По пустым арбатским дворам будут летать похоронки.

После войны этот район облюбует высокое чиновничество. Старые дома станут перестраивать, а в тех, что начнут возводить заново, появятся квартиры с невиданным метражом и комфортом. По словам известного краеведа, Арбат из интеллигентного гнезда превращался в «фешенебельную партократическую спальню».

К 80-м годам Арбат — почтенный по возрасту и, в сущности, беззащитный — прошел еще одно испытание — превратился в пешеходную зону. Дома перекрасили, на фасадах засверкал гламур, появились фонари, увидев которые, здешний житель Булат Окуджава сказал: «Арбат офонарел». Сегодня коренные жители стараются обходить эту улицу стороной, зато туристы и шумные лоточники с иноземным акцентом чувствуют себя здесь как дома. Нелепые матрешки теснятся рядами на раскинутых стендах а-ля рюс, тут же красные знамена, фуражки с кокардами и начищенные до блеска чужие ордена. Все на продажу.

Храм Николы Явленного. 1881 г.Благодать Арбату шла из древних храмов. Почти рядом были возведены три, и все — во славу Николая Чудотворца. Его, покровителя болезных и помощника бедноты, называли любимым арбатским святым. Никольские храмы перетерпели лихолетья, их уничтожили 30-е годы прошлого столетия. Помню, лет десять назад, 90-летняя арбатская старушка рассказывала о храмах своего детства, как о людях: «Убили «Николу на Песках», взорвали «Николу в Плотниках», не пощадили «Николы Явленного». Последний храм — богатый, с резной шатровой колокольней — привлек внимание Льва Толстого. Он внимательно изучил историю церкви Николы Явленного, и в «Войне и мире» рядом с этим храмом ожидал донесения маршал Мюрат, здесь же Пьер Безухов в армяке, с пистолетом за пазухой намеревался стрелять в Наполеона. Сам Толстой в молодости снимал комнату на Арбате, а в 1870-е гостил в арбатском доме у своей племянницы Елизаветы Оболенской... Чудо, что сохранилась Церковь Спаса Преображения на Песках с приделом Николая Чудотворца. Ее изобразил Василий Поленов на картине «Московский дворик».

Адреса Арбата заставляют замирать сердца не от архитектуры зданий (все, что осталось, достаточно невнятно и многократно перестроено), а от имен, которыми они овеяны. Подсчитано, что нынешний возраст Арбата совпадает с количеством знаменитых людей, с ним так или иначе связанных. Возьмем всего три дома, что расположены по соседству. В доме № 51 в последний свой приезд в Москву, за три месяца до смерти, останавливался Александр Блок. Он и раньше бывал на Арбате — в доме № 55, где жил его друг Андрей Белый. Любовью двух поэтов к одной Прекрасной Даме дышит этот арбатский уголок. И тут же, между этими домами, — двухэтажный дом Хитрово, где пролетел умноженный на три медовый месяц Александра Пушкина и его 18-летней красавицы-жены Натали. Накануне венчания поэт устраивал здесь мальчишник — прощание с беспечной юностью. В день свадьбы привез гостей на «славный бал» и званый ужин. Через полвека под сводами этого дома зазвучали мелодии на пушкинские строки в исполнении автора — Петра Ильича Чайковского. Композитор неоднократно останавливался здесь у своего брата Анатолия.

Арбат. 1931-34

Еще один арбатский адрес — ресторан «Прага» (до начала прошлого столетия — одноименный трактир, который завсегдатаи называли «Брагой») — любимое место московской интеллигенции. Здесь поздравляли Чехова после мхатовской премьеры «Трех сестер», проводили «рубинштейновские обеды» в память основателя Московской консерватории, заседали знатоки древностей во главе с Василием Ключевским. Роскошно «Прага» жила до своего превращения в образцовую столовую «Моссельпрома». Остап Бендер не сомневался, что это «лучшее место в Москве», туда повел Ипполит Матвеевич Лизу, а после, захмелевший, получивший удар по носу, Киса поплелся вдоль по Арбату. Над ним же, «ослепительно освещенным», ведьминская сила кружила булгаковскую Маргариту. Агния Барто увековечила дом с зоомагазином: «На Арбате, в магазине, / За окном устроен сад. / Там летает голубь синий, / Снегири в саду свистят.…» А из уже упомянутого дома № 51 — герои «Кортика» и «Детей Арбата» Анатолия Рыбакова. Арбат крепко сплел жизнь и литературу.

Театр — тоже в знаках Арбата. Писать о Театре имени Евгения Вахтангова и Театральном училище имени Бориса Щукина, пожалуй, неловко — хорошо известно. Как известно и то, что здание вахтанговцев было разрушено фугасной бомбой в самом начале Великой Отечественной и сразу после войны отстроено заново. Театральная же летопись улицы началась задолго до века XX. В самом начале Арбата был построен первый русский казенный театр, этим проектом дебютировал в России архитектор Карл Росси — впоследствии автор великих ансамблей Петербурга. Арбатский театр, не переживший 1812 года, поражал совершенной акустикой и невероятной красотой: пояс строгих колонн и галереи для прогулок зрителей. Юный Александр Грибоедов не пропускал арбатских премьер и, как знать, быть может, в публике видел молодых героев фамусовской Москвы.

В советские 20-е годы на Арбате открылась Мастерская Фореггера (МАСТФОР), где делали первые профессиональные шаги Сергей Юткевич, Сергей Эйзенштейн, Матвей Блантер. В 30-е кинотеатр «Художественный» («Художественный электро-театр», открытый еще до революции Александром Ханжонковым) осаждали зрители, коим не терпелось посмотреть «Путевку в жизнь» — невиданное доселе кино со звуком.

Свой голос имел и Арбат. Сначала извозчичьи пролетки звонко цокали по булыжной мостовой. С 1880-го по Арбату пустили общественный транспорт: грохотали конки, потом окрестности огласились трамвайными гудками, а синий троллейбус вышел в первый рейс прекрасным утром 1935 года. Удивительно, но городской транспорт Арбата вспоминают все мемуаристы, рассказывая, что именно он придавал улице неповторимую мелодику. Пешеходный Арбат, увы, голос потерял. Как лишился и памятника Николаю Васильевичу Гоголю, установленного здесь к столетию со дня рождения писателя. Тогда развернулась дискуссия. Одни, и в их числе Лев Толстой, видели в Гоголе «хорошее выражение, грустное и серьезное», другим не нравились гоголевские пессимизм и мрачность. Они и победили. А, может, Гоголь предчувствовал времена, когда по живому будут сметать с лица земли кружевные арбатские переулочки, чтобы построить проспект Калинина (ныне — Новый Арбат) и украсить его девятью безликими коробками? Или грустил, наблюдая, как «смывает» свое лицо Арбат?

Несколько лет назад в интервью нашей газете Елена Соловей сказала: «Орущий попсу и торгующий с ларьков Арбат — это не из моего города. Он — чужой». Актрисе вторит арбатский москвич Александр Збруев: «Арбат стал неузнаваем. Уже не посидишь в тишине, не побродишь в одиночестве по переулкам. Здесь — суета. Если человеку будущего покажут фотографии Арбата середины прошлого столетия и сегодняшнего, то он не поверит, что это одна и та же улица». И все же Арбат, вновь сменивший образ, остается Арбатом. Легендам свойственно переживать реальность.

худ. С. Волков

Пять песен об Арбате

«Последний рыцарь на Арбате»
Евгений Агранович, 1954

«Переулок на Арбате»
Леонид Афанасьев (музыка), Борис Гайкович (стихи),1955

«Песня об Арбате»
Булат Окуджава, 1959

«А на Арбате»
Александр Городницкий, 1962

«Переулочки Арбата»
Юрий Антонов, 1987

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть