Соло для кордебалета

23.03.2012

Ирина ГУБСКАЯ, Санкт-Петербург

Новую балетную премьеру Михайловский театр сделал приношением Иоганну Себастьяну Баху в день рождения композитора.

Собственно, «подарок ко дню рождения» диптих «Многогранность. Формы тишины и пустоты» Начо Дуато и создавался и впервые был показан в Веймаре в 1999 году. В биографии Дуато этот балет знаковый в творческом и в событийном плане. Два года назад привезенный в Россию прежней дуатовской труппой, он выглядел как прощание маэстро, как раз тогда получившего отставку в Испанском балете. Теперь, после нескольких «разминочных» постановок — как кредо хореографа, тогда же перехваченного Россией. Теперь Дуато точно здешний.

Его опусы находятся за пределами «нравится не нравится». То, что он сочиняет, не вполне балет, скорее абсолют хореографии. Потому что Дуато постановщик не академической театральной традиции, то есть не стационарного спектакля с его иерархией, где зрители начинают ходить на имена главных исполнителей, а от кордебалета требуется «держать строй» и «создавать фон».

Это в классике прима не снизойдет до Мирты или Гамзатти, а премьер — до па-де-труа или вставного па-де-де. В постановке Дуато и Леонид Сарафанов трудится в общем ряду. Впрочем, свой «кордебалет» Дуато норовит составить не из самого кордебалетного состава — он у него сплошь сольный и солирующий. Получается балет того типа, где исполнители осознаются почти как послевкусие: если спектакль покажется затянутым — исполнение «не вытягивало», если будет смотреться на одном дыхании — исполнительский уровень «в точку». Здесь звезды — одни из, а каждый обязан быть если не звездного уровня, то где-то рядом.

В исполнении Михайловской труппы заметен большой интерес к хореографии, но еще нет осознания, что на ее волне надо плыть, получая удовольствие, а не пытаясь эту волну поднять. То есть принцип «выполнения па» здесь не срабатывает. И старательная привычка что-то изобразить мешает. Бах у Марата Шемиунова выглядит двойником его же короля в недавней «Спящей красавице», этот Бах ходит, иногда сбиваясь на танец, но наполненности музыкой в нем не проявляется. Дама — Жена — Смерть (Татьяна Мильцева) предполагается то агрессивной, то зловеще марионеточной, в общем, дамой с характером, но получается вопреки хореографии расплывчато-спокойной. Дуэт Баха и Виолончели считается эротичным — полная взаимность музыки и ее творца. На премьере в Михайловском все было почти безупречно стерильно. Сабина Яппарова, травести мальчишеского типа, вроде бы «в музыку попадает», но в жесткой пластике не хватает мелодии движения тела. Идея андрогинности музыки в недостаточном воспроизведении становится бесполой.

В балетах Начо Дуато важна раскрепощенность абсолютно точного движения. На премьере хореограф сам вышел на сцену, и было наглядно сравнение с легким дуатовским жестом, который сам по себе смысл. Как фирменное положение рук — змея, то расслабленно застывшая и вмиг изготовившаяся к атаке. Собственно, вот этой легкой пружинности и нет у «классиков». А еще у хореографа как две полярности — юмор, воплощаемый динамикой, и сумрачность статики. Героиня Анастасии Ломаченковой, в танце не выбивавшаяся из общего строя, долго держит паузу, нагнетая напряжение, разрешающееся не динамическим взрывом, а развоплощением. Тишина и пустота — свойства паузы. И времени.

Баховский диптих графичен в оформлении, черно-белом, едва оттененном цветными вкраплениями, где фиолет — вариант черного. Сценическая конструкция металлически материальная — и эфирно световая. С оркестром Михаила Татарникова Баху не слишком повезло. Но кто слышал Чайковского в застойные времена этого театра — оценит прогресс. Для хореографии Дуато живой звук (театр позаботился даже об органе), конечно же, важен. Он придает объемность происходящему на сцене, взаимодополняет полифонию зрительную, развивающуюся в ансамблях и пространстве, и слуховую. Премьера представила своеобразный жанр хореографической филармонии. И хотя некоторую скованность в новой пластике танцоров пока еще скрыть не удается, эстетическое удовольствие безусловно. А становящиеся хорошим обычаем интернет-трансляции спектаклей позволяют выйти за пределы аудитории собственно театрального зала. Время для труппы Михайловского балета еще не разделилось на до и с Дуато. Но, судя по нынешней премьере, есть к тому предпосылки.

«Многогранность. Формы тишины и пустоты»
Михайловский театр

Дирижер Михаил Татарников

Хореограф-постановщик Начо Дуато

Сценография Джафар Чалаби

Художник по костюмам Начо Дуато

С участием Ирины Перрен, Начо Дуато и Леонида Сарафанова

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть