Свежий номер

Ирина Черномурова: «Никакие технологии не заменят в танце живую природу человека»

02.10.2017

Елена ФЕДОРЕНКО

В Москве стартовал авторитетный форум современного танца DanceInversion. Фестиваль продлится до декабря и станет своеобразным прологом к празднованию 200-летия со дня рождения Мариуса Петипа. «Культура» побеседовала с бессменным художественным руководителем смотра Ириной Черномуровой.

DanceInversion — ​ее ноу-хау. Форум был придуман, когда Черномурова руководила отделом международных и общественных связей Московского Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. Сегодня, работая в Большом, худрук продолжает проект.


культура:
Возникла путаница с возрастом фестиваля. Объявили о его 20-летии, но под названием DanceInversion он прошел в 2003 году.
Фото: Владимир Вяткин/РИА НовостиЧерномурова: Первый состоялся два десятилетия назад в рамках старейшего Американского фестиваля танца (ADF). Тогда труппа Пола Тейлора выступила с таким успехом, что родилась идея плотнее заняться современным танцем и начать работать не с отдельными компаниями, а со многими и разными. Появился европейский аналог ADF — ​EDF I и II, между ежегодными фестивалями возникали недели французского и немецкого contemporary. Проекты чередовались, потому что тогда американский модерн и европейский contemporary сильно различались по технике и по стилю. Горжусь, что вместе с коллегами мы представили великолепную россыпь имен хореографов, да еще провели мастер-классы для русских танцовщиков. Но наша фестивальная дирекция взрослела, набиралась опыта, скоро мы поняли, что разделение по географическому принципу не совсем правомочно. Решили найти объединяющее название, которое позволит при подготовке программ не зависеть от прописки участников. DanceInversion переводится как «версии танца». Музыкальный термин Inversion означает разработку основной темы. Все фуги Баха построены на инверсиях, когда главная тема видоизменяется. Такой же принцип в основе симфонического искусства. Думаю, что это была счастливая идея. Название дает возможность услышать то интересное, что питает искусство нашего времени. Оно открывает все области и жанры пластики — ​босоногой и пуантной, бесшабашной и благовоспитанной.

культура: Что сегодня можно назвать традиционным для DanceInversion?
Черномурова: Базовая идея — ​открывать новое: имена, спектакли, показывать, как развивается танец во всем мире. Знакомить с постановками, рожденными за два последних года и компаниями, не обросшими мхом, не потерявшими свежего дыхания. Гостей принимаем один единственный раз, наша мотивация — ​двигаться дальше и вперед.

культура: Неужели повторных приездов не случалось?
Черномурова: Исключения крайне редки. Дважды приезжал Монтальво, Мурад Мерзуки, но во второй раз Мурад представлял хип-хоп в ко-продукции с тайваньской труппой. Думаю, возможна новая встреча и с Нидерландским театром танца (NDT). Со времен Килиана это — ​реформаторская территория, место, где рождаются новые пластические идеи. Из Workshop NDT постоянно выходят самобытные хореографы.

Фото: Alwin Poiana/dance-inversion.ruкультура: Вы вывели современный танец на подмостки балетного театра и открыли для широкой публики.
Черномурова: Особенность DanceInversion в том, что он был организован на площадке академического Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Вместе со мной фестиваль три года назад переехал в Большой театр, и сегодня уже главная площадка страны является инициатором DancеInversion. Нам казалось важным легализовать актуальную хореографию, показать ее как серьезное искусство с особой речью, своими поисками, индивидуальностью. Когда мы начинали, в России к contemporary относились как к явлению исключительно молодежному, да и ютились «современщики» преимущественно в подвалах и маленьких студиях, в целом где-то на обочине искусства танца. Поставили просветительскую задачу: постепенно приучить публику к разным пластическим языкам.

культура: Многие ваши фестивали имели сквозные темы и лейтмотивы. Запомнился DanceInversion, открывший незнакомое искусство южного полушария — ​Бразилии, Новой Зеландии, Австралии. Нынешнее посвящение 200-летию со дня рождения Мариуса Петипа отчасти удивило. Чистые линии академизма и эпатаж contemporary — ​разные полюса.
Черномурова: Балет, как известно, родился во Франции, но именно в России благодаря Мариусу Петипа он стал имперским искусством, здесь истоки великолепного мифа классического танца. Все реформаторы XX века, так или иначе отталкивались от трех сакральных произведений: «Лебединого озера», «Спящей красавицы», «Щелкунчика». Потому так много их редакций даже в пространстве академического балета. Ломали стереотипы этих шедевров провокационные спектакли Матса Эка, Мэтью Борна, Александра Экмана. На пороге года Петипа захотелось взглянуть, как сегодня его наследие вступает в диалог с современным танцем, как язык классики взаимодействует с новейшим временем. Собирали программу вокруг создателя фантастических балетных историй Петипа — ​сознательно.

Фото: Colm Hogan/dance-inversion.ruкультура: Современный танец возник как социальное явление и как протест классике. Сейчас положение изменилось?
Черномурова: Не только в танце, но и в драматическом театре, опере и в музыке в какой-то момент появилось сопротивление «буржуазному спокойствию». Сontemporary появился еще и потому, что человек хочет танцевать в любом возрасте, даже если он не стоит на пуантах. В этом смысле, современный танец — ​социальное явление: те, кто хотел учиться передавать мысли и эмоции через движение, стали объединяться вокруг лидеров. А они выражали протест против монополии академического направления, ломали основы классики, отстаивали право быть иными. Сейчас энергия борьбы поутихла, эпоха реформ завершилась. Современный европейский танец переживает видимый кризис. Художники начали заниматься психоанализом, судорожно искать новые формы. Для меня в этом — ​определенная усталость идей. Поэтому последние десять лет европейская хореография обогащается за счет других национальных культур, чаще — ​восточных с их здоровым темпераментом и искренними высказываниями. В XIX веке происходил подобный процесс на поле академического балета, когда национальная пластика активно ворвалась на сцену и разнообразила классическую лексику имперских спектаклей танцем, получившим название характерного. Мазурки и полонезы, испанский и цыганский танцы, русская пляска…

культура: Каковы нынешние отношения contemporary с классикой?
Черномурова: Они всматриваются друг в друга, переносят приемы и образы — ​перестали быть непримиримыми антагонистами. Классики перенимают технику контакта, свободную работу корпуса, чувственность, и даже, если хотите, сексуальность. Хореографы с поля современного танца совершенно неожиданно возглавили национальные компании, воспитанные на классике. Начо Дуато руководил балетом Берлинской государственной оперы, сейчас туда назначена Саша Вальц. Лет шесть назад мы такого и представить не могли. Сиди Ларби Шеркауи — ​глава балета Антверпена, автор смелых композиций, начал работать и с пуантной техникой, и для развития труппы ему потребовался «Спартак» Юрия Григоровича. Это же фантастика! Полюса благополучно сходятся, оба направления питают друг друга. И при этом существуют труппы, сохраняющие свою идентичность. Таков богатый мировой контекст.

культура: Есть и иная тенденция — ​contemporary все чаще обращается к видео-арту, кино, театру теней…
Черномурова: Да-да, наступило время смежных искусств. Думаю, оно пройдет. Живопись, начиная с «Черного квадрата» Малевича, уже наигралась в постмодернизм, дойдя до абсурдных инсталляций, где человеческие смыслы утеряны. Никакие технологии никогда не заменят живую природу человека, его танцующего тела. Хотя соединение пластики с видео или другими визуальными трюками открывает и новые ракурсы.

Фото: Johan Persson/dance-inversion.ruкультура: Фестиваль открылся, уже выступила замечательная кубинская труппа, что впереди?
Черномурова: Мы рады приезду компании с острова Свободы, ведь наши представления о Кубе танцующей ограничивались отдельными блистательными солистами-классиками, учениками и последователями Алисии Алонсо, и Балетом Карлоса Акосты. Оказалось, есть и современный танец — ​национальный эксклюзив, где артисты двигаются с невероятной отдачей, они — ​энергичны, темпераментны, сексуальны и отчаянно молоды. Компании уже 58 лет, а мы и не представляли, что contemporary уже давно развивается на этом острове. Свой день рождения артисты отпраздновали в Москве, и он совпал с открытием фестиваля. Мы не подгадывали.

Фото: Alice Blangero/dance-inversion.ruТри спектакля инициированы диалогом современных хореографов с сюжетами Петипа. Жан-Кристоф Майо сочинил по собственному оригинальному либретто, хоть и навеянному той же сказкой Шарля Перро, «Красавицу» на музыку «Спящей» Чайковского для своего Балета Монте-Карло. Завершит этот блок Балет Цюриха со «Щелкунчиком» и тоже на музыку Чайковского. Спектакль еще никто не видел, он сразу после премьеры приедет к нам. Хореограф Кристиан Шпук тяготеет к готике и всему загадочному, и Гофман, конечно, близкий ему автор, в таинственный мир и уводит он своих героев. А между этими священными балетными названиями — ​«Лебединое озеро» из Ирландии. Это пример мультитеатра, где танец соединяется со словом, фольклорной музыкой и печальным мифом о девушке-оборотне. Замечательный Майкл Киган-Доллан познакомит нас и со своей новой компанией. Возвращается на фестиваль Эмио Греко, но в совершенно другом качестве — ​хореограф и руководитель Национального балета Марселя. В 1999-м он выступал как потрясающий солист-исполнитель. Марсельцы представят спектакль «Тело балета» (хореография Эмио Греко и Петера Шольтена), именно так они переводят название «Le Сorps du Ballet». Спектакль — ​размышление о природе танца, о том, как сохранить свою индивидуальность в едином ансамбле, работающем синхронно, с точностью часового механизма. Французские артисты равно свободны и на пуантах и без «стального носка». Сам Эмио — ​обожаемый артист — ​преподнесет подарок зрителям, солируя в яростном «Болеро» Равеля.

Фото: Alain Scherer/dance-inversion.ruУдивит испанка Росио Молина — ​абсолютная звезда фламенко. Она совершила крутой вираж — ​туго переплела древний национальный танец с contemporary. И фламенко утратил свою каноническую замкнутость вместе с «хвостами», платками и кастаньетами, сохранив технику ног с прищелкиванием каблуков и гордую экспрессию испанского характера. Получился большой спектакль «Лес Ардора» — ​рассказ о женщине, испытывающей мужчин: зрелище необычное, чарующее и завораживающее. То, что совершила Росио, стоит назвать реформой фламенко, она его вывела с охраняемой территории и выбросила в современную жизнь. 

Фото: Raffaele Irace/dance-inversion.ruПриедет и последователь традиций Форсайта Якопо Годани со своей компанией Дрезден-Франкфурт. В спорах с деструкциями Форсайта, театр которого Якопо наследовал, молодой хореограф сложил свой язык, напоминающий плетение кружев. Его танцовщики — ​универсальны, виртуозно работают как на кончиках пальцев, так и босиком, но всегда на максимуме возможностей. Завершает программу элегантная американка Джессика Ланг — ​ее любит весь мир, но Россия увидит впервые. Она эстетствует на территории американского модерна, обожает архитектуру, видео-арт, и каждая из шести миниатюр композиции — ​одноактный спектакль.

культура: Не кажется ли Вам, что фестивалей современного танца в столице слишком много и они «бьются»: смотры проводят балет «Москва» и Диана Вишнёва, «Территория» и Чеховский. Не тесно? Как-то между собой общаетесь?
Черномурова: Тесно… Не хочется, чтобы DanceInversion терялся в этом потоке. С  Чеховским фестивалем у нас партнерские отношения, и если я узнаю, что он начал работать с кем-то, кто у нас на примете, то уступаю коллегам и иду в другом направлении. А с остальными? Как и театры между собой мало общаются и не согласовывают репертуар, так и фестивали… Мы — ​старше и должны быть мудрее. Я анализирую процессы, наблюдаю за другими смотрами и это — ​хорошая мотивация: острее думается, толкотня даже стимулирует. Хотя, временами, бывает обидно, здоровая конкуренция — ​явление не столь уж частое… Иногда испытываю усталость, очень ответственно удерживать проект, начатый двадцать лет назад, в актуальном состоянии. Не пора ли остановиться? Нам, конечно, в подспорье возможности государственных театров, где служим (не дадут площадку — ​проведем у себя): есть свои сцена, база техническая, мы не стеснены поисками осветительных приборов и т. д. Поддержка в Большом театре открыла, кстати, возможность новых поворотов в развитии фестиваля.

культура: Неужели серьезно думаете о финале DanceInversion?
Черномурова: Время покажет. Пока мы по-прежнему открываем мир танца для себя и для зрителей. А когда шире видишь мир, свободнее дышишь.

культура: Вопрос к Вам как к начальнику отдела перспективного планирования Большого театра: объявлена дата премьеры «Нуреева», и стало быть, переговоры с режиссером состоялись. Будет ли изменяться концепция спектакля?
Черномурова: Вся структура «Нуреева» была готова еще летом, отрепетированы чтецкие, драматические сцены, балетный текст. Все зафиксировано — ​театру просто чуть-чуть не хватило времени дотянуть до уровня, которого ждут от Большого. В августе генеральный директор театра договорился с Кириллом Серебренниковым о встрече в сентябре по деталям выпуска, но, увы… Когда возникли новые обстоятельства, в Следственный комитет сразу же была направлена просьба о встрече с режиссером, запрос удовлетворили. Когда идет следствие, то прогнозировать дату его окончания невозможно, поэтому предусматривался не только идеальный вариант (если процесс завершится до премьеры), но и тот, при котором постановщик не сможет присутствовать на выпуске. В данном случае Серебренников доверил театру и хореографу Юрию Посохову вывести спектакль к премьере. Разрешил без своего присутствия пройти все сценические репетиции. Так что «Нуреев» пройдет на Исторической сцене Большого театра 9 и 10 декабря.


Фото на анонсе: Владимир Вяткин/РИА Новости

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел